Sociologos

Хальбвакс М. Социальные классы и морфология / М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя. 2000. - 509 с.

Перевод с французского А.Т.Бикбова, Н.А.Шматко.

Трущенко О.Е. Престиж центра: Городская социальная сегрегация в Москве / Российско-французский центр социологических исследований - М.: Socio-Logos, 1995. - 109 с.
ISBN 5-86942-009-1

«Эпистема» социальной науки — это система оснований социального познания, граница того, что социологически познаваемо. Она представляет собой динамическую социальную структуру, обусловливающую конкретный социологический дискурс в каждый исторический период. Использование понятия «эпистема» предполагает, что субъективность и интенциональность полагаются как функции социальных структур, а не как нечто первичное. При подобном подходе автономный, прозрачный для самого себя и неангажированный субъект перестает быть центром социального познания. Концептуальная рамка, намеченная «эпистемой» такова, что условием действительности интерсубъективных структур в социологическом опыте выступают бессубъектные инстанции (социальные отношения, габитус и др.), выполняющие основные функции того, что философия традиционно обозначала как«трансцендентальный субъект».

В монографии изложен социологический подход к пониманию эффективности управления научно-исследовательским коллективом, учитывающий, с одной стороны, социально-структурные аспекты, а с другой — проблему оптимального управления данной структурой. Научные коллективы рассматриваются авторами как относительно автономные коллективные агенты научного производства, погруженные в сложную сеть социальных институтов. В книге также анализируются результаты верификации концептуальной модели, выражающей социальную структуру коллективного агента научного производства, полученные в итоге выборочного социологического исследования. В качестве одного из основных выводов указывается на необходимость систематического учета внутренних степеней свободы коллектива, его спонтанности и способности к самоорганизации.

В монографии на основе полученных авторами эмпирических результатов развивается концепция социальной и смысловой структур российского социологического дискурса. Представлен как теоретико-вероятностный подход к исследованию структуры социологического дискурса, так и подход, исходящий из оптимального принципа. Показано, как с помощью концептуальной математической модели можно изучать проблемы автономии и гомологии социологического дискурса.

Книга, которую Вы раскрыли, не просто перевод «еще одного» учебника по социологии, хотя бы и с наборами конкретных приемов проведения исследования. Ее авторы подходят к научной практике иначе: они пытаются практически научить социологическому видению и мышлению через вовлечение читателя в анализ конкретных социальных ситуаций и повседневных взаимодействий, превратить социологию из академической дисциплины в образ жизни.

Россия как квазиимперия: социологическая постановка проблемы

Существует геополитический термин: Большие Пространства (Grossraum). Он возник еще в античном мире, предопределенный спецификой Средиземноморья, южных пустынь и горных хребтов. Термин как бы повторял тенденции развития, ориентированные на географические сектора как вдоль параллелей, так и на ось Восток — Запад. Настоящая статья посвящена эмпирическому анализу форм репрезентации в обыденном сознании смысла oдного из Больших Пространств — России.

При проведении социологических измерений важную роль играет метод построения выборки — совсокупности индивидов, подлежащих опросу  или интервьюированию. Прежде всего, очевидно, что выборка должна быть представительной, т.е. репрезентировать параметры генеральной совокупности, значинмые с точки зрения целей исследования.

Понятие социальной реальности отсылает нас к изучению эпистемологических оснований социологического дискурса. Опираясь на систему понятий, разработанных в рамках структурализма и генетического структурализма [1—5], а также результаты нашего экспериментального исследования, мы постараемся проанализировать некоторые символические структуры социологического дискурса. В качестве эмпирической базы использовались статьи, опубликованные в журналах «Социологические исследования», «Социологический журнал» и в «Журнале социологии и социальной антропологии» в 1997—2000 годах.